Эксперт Северо-Кавказского федерального университета (СКФУ, Ставрополь) объяснила представленные Банком России данные за январь — сентябрь 2026 года, которые фиксируют 323,2 тысячи жалоб от потребителей финансовых услуг и инвесторов. Большинство из них связаны с деятельностью «раздолжнителей».
Наиболее тревожная структурная динамика наблюдается из-за роста жалоб на микрофинансовые организации. Это 57,3%. Банк России прямо связывает эту динамику с деятельностью «раздолжнителей» — недобросовестных долговых консультантов, которые предлагают заемщикам платную помощь в урегулировании задолженности перед МФО, но в действительности лишь увеличивают совокупную долговую нагрузку клиента.
«Экономический механизм здесь достаточно прозрачен и вместе с тем разрушителен. Заемщик, испытывающий дефицит ликвидности, сталкивается с асимметрией информации — это ситуация, когда одна сторона располагает большей информацией, чем другая. В данном случае недобросовестный консультант обладает информационным преимуществом перед заемщиком. А последний, в свою очередь, находясь в состоянии финансового стресса, не способен объективно оценить ни качество услуги, ни её реальную стоимость, ни альтернативные издержки», — объясняет кандидат экономических наук, доцент кафедры финансов и кредита СКФУ Галина Ермакова.
Так, консультант монетизирует именно эту уязвимость. Плата за услугу осуществляется в форме фиксированного взноса, абонентского обслуживания или процента от суммы долга и изымается из заведомо ограниченного бюджета домохозяйства, вследствие чего средства, которые могли бы быть направлены на обслуживание обязательств, перераспределяются в пользу посредника.
И сегодня мы наблюдаем вытеснение платными посредниками бесплатных и легитимных каналов урегулирования, таких как реструктуризация, кредитные каникулы, внесудебное банкротство, доступ к которым заемщик мог бы получить напрямую.
Также эксперт СКФУ выделяет специфические риски и негативные последствия данной практики. Во-первых, это проблема ценообразования при отсутствии измеримого результата, поскольку услуга оплачивается авансом, а её эффект не верифицируем и, как правило, не наступает.
Во-вторых, имеет место регуляторный арбитраж, деятельность таких консультантов зачастую формально не подпадает под лицензионные требования, что затрудняет надзор и создаёт пространство для недобросовестных практик.
В-третьих, присутствует риск недобросовестного использования персональных данных и навязывания сопутствующих услуг. Наконец, в-четвёртых, сама конструкция «раздолжнительства» формирует у заемщика ложные ожидания и откладывает момент обращения за реальной помощью, что увеличивает экономические издержки для домохозяйства, накапливаются просрочки и штрафные санкции, ухудшается кредитная история.
В результате номинальная цель услуги, то есть снижение долга, достигается с точностью до наоборот. Долг возрастает, а платежеспособность падает.
«В этом контексте рекомендация регулятора активнее помогать банкам своим клиентам, испытывающим сложности с обслуживанием кредита, представляется экономически обоснованной. С точки зрения теории финансового посредничества это логично: банк, обладающий полной информацией о заемщике и заинтересованный в минимизации своих рисков и потерь, способен предложить реструктуризацию на условиях, которые априори эффективнее услуг сторонних консультантов, поскольку не предполагают изъятия дополнительных средств», — добавила эксперт СКФУ.
Развитие собственных программ урегулирования, прозрачных процедур кредитных каникул и понятных каналов коммуникации снижает спрос на услуги недобросовестных долговых консультантов и одновременно укрепляет доверие к финансовому сектору.
Таким образом, наблюдаемый рост жалоб на МФО следует рассматривать не только как индикатор проблем, но и как сигнал для совершенствования регуляторных и институциональных механизмов защиты потребителей финансовых услуг.
